Собственность или долг?

«Одна из величайших экономических мудростей — знать, чего ты не знаешь»: Джон Кеннет Гэлбрейт

В начале 2022 года самое время для свежих размышлений.

Мы в секторе финансовых услуг по праву гордимся неисчислимой скоростью и разнообразием продуктов и услуг, которые мы предлагаем обществу. Это действительно поразительно. Но именно эпитет «неисчислимый» заставляет задаться вопросом о том, чем же мы занимаемся. Насколько хорошо мы знаем, что делаем, — я имею в виду всю совокупность этих договорных отношений? В 2020-е годы отдельная сделка может быть очень сложной и изложенной на профессиональном жаргоне, который, по сути, не поддается пониманию. А что все это составляет в совокупности в любой отдельно взятый день?

Этот материал призван помочь членам Всемирного альянса и их аудитории твердо встать на ноги и вновь ощутить основы: что лежит в самой основе того, что мы делаем каждый день?

Джон Кеннет Гэлбрейт почти полвека преподавал экономику в Гарварде; его книги и учебники широко читались и оказали большое влияние на государственную политику, как и его лекции. Выросший на ферме в Онтарио (Канада), он получил образование в области экономики сельского хозяйства — предметной области, которая сформировала его мышление и хорошо соответствовала его врожденной скромности. Гэлбрейт выделялся в своей профессии как уважением, которое снискали его труды, так и — в буквальном смысле — своим ростом: 206 см (6 футов 9 дюймов).

Финансовые услуги развивались на протяжении веков вместе с экономическими и технологическими изменениями. В западном мире флорентийцы эпохи Возрождения сколотили свое состояние в основном в Италии, а генуэзцы и венецианцы — в заморской торговле. Банкиры Северной Италии, сосредоточенные в Милане, столице Ломбардии, были настолько проницательны, что в знак признания их роли в передаче кредитов и опыта одна из главных улиц лондонского Сити действительно носит название Ломбард-стрит. Как показывает состав членов Всемирного альянса, в этой работе заложены география и всемирное взаимодействие, какой бы разобщенной ни была жизнь в эти годы Covid.

Известно, что в Японии цена на рис, устанавливаемая в Осаке, за считанные часы передавалась по большей части архипелага с помощью дымовых сигналов с холма на холм. Не менее известно, что у Ротшильдов был собственный штат курьеров, передававших информацию по Европе со скоростью лошадей; десятилетия спустя, с изобретением телеграфа, их обошла компания Reuters — темп тогда возрос, а распространение информации стало гораздо шире. Позднее телефон сделал возможными двусторонние разговоры, что в итоге привело к информационным системам на основе интернета, которые мы используем с 1990-х годов. Чтобы достичь еще большей скорости, чуть более десяти лет назад между рынками Нью-Йорка и Чикаго были построены микроволновые башни; информацию принимали ИТ-системы, потому что человеческий мозг на это не способен. Как показывает любая история финансовых услуг, скорость создания продуктов и их вывода на рынок постоянно возрастает.

В ныне далеких 1970-х годах на чикагских рынках испытывались первые финансовые деривативы — в то время, когда доллар США был отвязан от цены золота; сами инструменты были адаптированы из практики давно сложившихся товарных рынков. Десятилетие спустя Банк международных расчетов, обладающий авторитетным голосом, опубликовал фундаментальную книгу о том, что представляют собой эти «новые финансовые инструменты». Хотя господа Блэк и Шоулз написали свое удостоенное Нобелевской премии уравнение для определения стоимости опциона в 1973 году, у большинства участников чикагских рынков в те первые годы было не намного больше, чем карманный калькулятор, — если вообще был. Оглядываясь назад, можно сказать, что если стоимость этих опционов нельзя было определить точнее, то эти первопроходцы действительно сильно рисковали. Возможно, именно в этом и состоит суть первопроходчества. Скромность обязывает нас напомнить, что мы, участники рынка, не раз заходили слишком далеко — от голландской тюльпановой лихорадки до краха доткомов на рубеже тысячелетий и многочисленных кризисов в промежутке между ними и после них. Как показывает этот краткий обзор, еще одна константа финансовых услуг — растущая сложность.

Но именно здесь пригодятся работы профессора Гэлбрейта: в них есть простое наблюдение о том, что в основе всего этого, затерянного в жаргоне и затуманенного техническими приемами, создаваемые нами сделки представляют собой либо передачу той или иной формы собственности, либо долг. Когда инвестор продает покупателю опцион пут, есть покупатель и продавец права. Когда инвестор покупает инструмент с фиксированной доходностью, у эмитента этой ценной бумаги возникает обязательство соблюдать условия выплаты процентов и погашения капитала. Этот взгляд в прошлое в начале нового календарного года — лишь напоминание об этом базовом принципе.

Разумеется, изобретательность должна и будет развиваться и дальше — и не только потому, что это позволяют наши технологии. Хочется надеяться, что повысится эффективность, а риски будут калиброваться более тщательно.

И все же эта отрасль способна на большее: именно на макроуровне в игру вступает коллективная работа Всемирного альянса. Лишь оценив и обобщив весь спектр финансового бизнеса в каждом центре — сумму бесчисленных сделок его разнообразных участников, которые представляют собой либо собственность, либо долг, — можно начать видеть более полную картину. Работая со многими сторонами, обеспечить такое ясное представление о результатах деятельности отрасли финансовых услуг — один из лучших вкладов в общество, который могли бы внести члены Всемирного альянса.