Криптовалюты: от бунта к государственной собственности?

Валюты подобны божествам: им нужны последователи. Они не бессмертны. Когда они теряют свой ореол, их изгоняют из пантеона, и их место занимают другие — бунтари.

Понятие денег неуловимо. Это эфемерное и обусловленное обстоятельствами явление, которое (очень временно) позволяет накапливать власть и порождает социальную иерархию. Но что стоит за этим понятием? Бледное отражение несовершенных и преходящих человеческих условностей? Неудачная попытка измерить время? Коллективная галлюцинация? Пустота, погружение во тьму или попытка пролить на нее свет? Сказать невозможно.

Деньги — это миф. Это артефакт. Явление, порожденное статистическими экспериментальными условиями и лишенное какого-либо теоретического смысла. Это, кстати, объясняет, почему денежный порядок подчинен порядку социальному. Деньги — это идея, служащая моделью для другой идеи: эмпирик, вероятно, назвал бы ее социально-политическим архетипом.

Денежная надежность не может проистекать из властного акта. Деньги должны опираться на ориентир, превосходящий то, что они гарантируют. Следовательно, между качеством доверия и количеством денег должна существовать взаимность. В случае физических денег гарантом выступает состояние доверия. Поэтому деньгам необходимо придать большую моральную ценность, чтобы связанное с ними доверие стало удовлетворительным ориентиром. Это объясняет, почему привилегия чеканки монеты по мере формирования национальных государств перешла к государству: она неотделима от самого его существования. Поскольку деньги гарантируют сами себя, они несут с собой определенное представление о политической организации. Именно на этом уровне и должно участвовать государство. Государство присваивает себе право взимать налоги и чеканить деньги — суверенные полномочия, — но также и право принимать долговые обязательства от имени общества.

Сегодня, когда деньги больше не определяются и не ограничиваются физическим эталоном, например золотом, они представляют собой возвышающее понятие, одно из проявлений которого — «моральная» дисциплина центральных банков, чья независимость гарантирует долговечность денег. Французский экономист Жан-Батист Сэй (1767-1832) утверждал, что «деньги — это покрывало» , косвенно влияющее на доверие к чеканящим их государствам и на состояние торговли. Сегодня можно утверждать, что долговечность евро гарантирует именно «моральная» дисциплина Европейского центрального банка. Иными словами, независимость денежно-кредитных властей обязывает их руководителей обеспечивать доверие, связанное с денежными знаками.

С учетом пути, пройденного деньгами, как следует интерпретировать альтернативные валюты ... которые являются почти запоздалым дополнением к 60,000 валют, предшествовавших нынешнему состоянию нашей экономики? Является ли Bitcoin (и другие родственные валюты) продуктом коллективной истерии, связанной с финансовым микропузырем? Вероятно, нет. Но это не самое главное. Квазивалюта создается ex nihilo. Обладая функциями средства обращения и накопления, она, строго говоря, является не полноценной валютой, а классом активов, который можно использовать для расчетов и накопления.

Государства относятся к биткоину скептически, но не прибегают к репрессивным мерам: эта криптовалюта, децентрализованная по самой своей природе, ускользает от них. Они могли бы запретить торговлю биткоином, но это было бы очень сложно, если не бесполезно, поскольку биткоин позволяет проводить защищенные транзакции на основе высокотехнологичных решений. Разумеется, криптовалюта по своей сути — это инструмент, стремящийся к независимости от какой-либо структуры и тем более от какого-либо института, поскольку она защищается и контролируется «сообществом». Блокчейн — это просто механизм, обеспечивающий такой контроль со стороны сообщества. При этом государства никогда не мирятся с валютой, конкурирующей с той, которую выпускают они, поскольку именно в своей валюте они собирают налоги и привлекают заимствования. Кстати, именно поэтому государства объявляют валюту законным платежным средством. Термин «законное платежное средство» относится к валюте, находящейся в обращении в стране, и означает, что от этой валюты нельзя отказаться при погашении долга.

Можно представить себе, что государства запустят собственную криптовалюту (тем самым растворив биткоин в более широком денежном агрегате), взяв на себя вычислительную работу, обеспечивающую защиту любой транзакции. Очевидно, что валюты в таком случае больше не были бы зашифрованы, а стали бы прозрачными с точки зрения владения и использования. При таком сценарии валюта была бы отслеживаемой и несла бы в себе историю своих транзакций. Она больше не возникала бы спонтанно, поскольку создавалась бы не мультипликатором банковского кредита, а денежной массой под окончательным контролем государства. Это государство могло бы по своему усмотрению увеличивать или сокращать денежную массу и, что важно, отслеживать любую человеческую транзакцию. Таким образом, деньги вновь стали бы полностью общественным благом. А частные банки в их нынешнем виде исчезли бы, поскольку больше не были бы нужны для создания денежного потока. Деньги — это одновременно поток, создаваемый мультипликатором банковского кредита, то есть последовательностью депозитов и займов, и запас, создаваемый центральными банками. Если бы государство создало криптовалюту, остался бы только запас денег.

Именно в горниле этого смешения понятий денежных потоков и запасов американские экономисты в 1930-е годы, после создания Федеральной резервной системы в 1913 году и краха 1929 года, задумали денежную революцию, призванную «стерилизовать» деньги. Идея заключалась в том, чтобы устранить денежный поток, ограничив количество денег их запасом под контролем Федеральной резервной системы. Так появился Chicago Plan, направленный на национализацию валюты и лишение частных банков их способности создавать деньги. Главная особенность этого плана заключалась в том, что он предусматривал разделение денежной и кредитной функций банковской системы. Во-первых, путем требования 100% обеспечения депозитов валютой, выпущенной Федеральной резервной системой, и, во-вторых, путем обеспечения того, чтобы новый банковский кредит не мог финансироваться за счет создания частными банками новых депозитов ex nihilo.

Иллюзорное возвращение к тому, что Кейнс называл «экономикой Робинзона Крузо». По мнению Ирвинга Фишера, теоретическими преимуществами Chicago Plan стали бы более эффективный контроль над кредитными циклами и сокращение частного кредитования, укрепление финансовой стабильности за счет предотвращения массового изъятия вкладов и других паник, погашение государственного долга, принадлежащего коммерческим банкам, в обмен на их долг перед центральным банком, а также государственный контроль над инфляцией. А для тех, кого успокаивают академические исследования: в 2012 году МВФ посвятил этому плану исследование... и не нашел в нем концептуальных изъянов.

Актуальна ли идея государственной криптовалюты, основанной на Chicago Plan? Возможно, нет. Был бы это оруэлловский сценарий? Несомненно. Правдоподобен ли он? Почему бы и нет? Когда Джон Ло (1671-1729), изобретатель бумажных денег, которого Карл Маркс впоследствии назвал пророком и мошенником, задумал заменить стоимость денег их представлением, многие отнеслись к этому скептически. И все же сегодня, в условиях коллективной галлюцинации, умело поддерживаемой государствами, мы оперируем валютой, которая гарантирована лишь тем коллективным доверием, которое мы готовы ей приписать. Поэтому все происходит так, как если бы деньги гарантировались потоком «психических» единиц индивидуального доверия, которые в совокупности обеспечивают их долговечность. Вопрос в том, куда следует направить доверие. Именно здесь разум оказывается бессилен: деньги должны быть гарантированы доверием к ... государственным институтам, выпускающим деньги. Так что государственные криптовалюты, возможно, не за горами.

Одним словом, валюты подобны божествам: им нужны последователи. Они не бессмертны. Когда они теряют свой ореол, их изгоняют из пантеона, и их место занимают другие — бунтари. Христианство стало государственной религией при императоре Константине...