Фиатные деньги в августе 2025 года

Стоимость денег имеет центральное значение для международных финансовых центров.

Только что в Вайоминге завершилась ежегодная глобальная конференция руководителей центральных банков, которая проводится там каждый август на протяжении четырех десятилетий. Хотя руководители центральных банков ежемесячно собираются в Банке международных расчетов в Базеле, чтобы обменяться мнениями, в основном за закрытыми дверями, встреча в Джексон-Хоуле — их главное ежегодное публичное мероприятие. Что мы узнали?[1]

Независимость центральных банков

На протяжении большей части периода после Второй мировой войны в государственной политике преобладало мнение, что управление стоимостью денег лучше всего оставить в руках руководителей центральных банков — особого класса экспертов, которые действуют независимо, чтобы сохранять ценность фиатных денег с течением времени. Руководители центральных банков отчитываются перед политическими властями о принятых решениях и должны обосновывать, почему они поступили именно так. Но принимать решения — их прерогатива.

Общепризнанная задача повсюду — борьба с инфляцией, которая подрывает эту стоимость. К другим распространенным целям центральных банков относятся управление валютным курсом и зачастую целевые показатели экономического роста. Глобальный девиз — «финансовая стабильность», необходимая всем экономическим субъектам для планирования.

Деньги слишком соблазнительны для политических лидеров, чтобы подпускать их к ним, как неоднократно показывала история на протяжении тысячелетий. Инфляция — это просто налог, который снижает стоимость государственного долга и причиняет обществу и иной вред.

Август 2025 года

Инвесторы предупреждают, что крупные экономики вступают в новый период «фискального доминирования», при котором центральные банки испытывают все большее давление с требованием удерживать процентные ставки на искусственно низком уровне, чтобы компенсировать стоимость рекордных государственных заимствований.

Наиболее заметный случай — США, где президент Трамп беспрестанно требует от Федеральной резервной системы резко снизить ставки, чтобы сэкономить на расходах по обслуживанию долга. Долговая нагрузка государств и рост стоимости заимствований в таких странах, как Великобритания и Япония, также оказывают давление на центральные банки, вынуждая их смягчать денежно-кредитную политику, будь то путем снижения краткосрочных ставок или замедления продажи активов.

Хотя США выделяются шумом противостояния между исполнительной властью и ФРС, глобальный рост стоимости долгосрочных заимствований, подпитываемый государственными расходами, привел к тому, что и другие центральные банки оказались под давлением рынка, требующего скорректировать политику для сдерживания роста доходности. Поскольку на более длинные сроки приходится соразмерно больший риск, инвесторы логично требуют более высокой доходности. Нынешний разрыв между краткосрочными ставками, которые во многом определяются политикой центральных банков, и стоимостью долгосрочных заимствований, в большей степени определяемой рынком, по крайней мере отчасти отражает опасения, что денежно-кредитная политика будет оставаться более мягкой, чем необходимо для сдерживания цен производителей и потребительских цен.

Как в США, так и в Великобритании разрыв вдоль кривой доходности увеличился. В Великобритании долгосрочная ставка близка к максимуму за 25 лет. В США чем громче конфликт, тем больше увеличивается разрыв в ставках, особенно потому, что срок полномочий председателя Пауэлла истекает в мае следующего года. У президента нет способа добиться вызванного инфляцией скачка номинального роста за счет чрезмерно низких краткосрочных ставок без повышательного давления на долгосрочные ставки, которые влияют на ипотеку, облигации и казначейские бумаги.

ОЭСР ожидает, что объем суверенных заимствований стран с высоким уровнем дохода достигнет в этом году рекордных $17 трлн по сравнению с $16 трлн в 2024 году и $14 трлн в 2023 году. Да, триллионов. Инвесторы осознают этот аппетит и цену, которую имеет расставание с наличными в условиях нестабильности денежно-кредитной сферы. Центральные банки развитых рынков все еще возвращают свою денежно-кредитную политику и балансы к более «нормальному» состоянию после многих лет количественного смягчения, последовавшего за глобальным финансовым кризисом и пандемией Covid, которое действительно помогло их экономикам восстановиться. Но попытки сократить балансы путем продажи этих облигаций или просто отказа от замещения имеющегося портфеля также могут повышать доходность и увеличивать расходы правительств на обслуживание долга.

В Германии, которая задала тон и критерии для прочного и надежного евро и известна своими сбалансированными бюджетами, стоимость 30-летних заимствований поднялась выше 3 процентов — максимума за 14 лет, во многом из-за планов нового правительства в Берлине увеличить заимствования для модернизации стареющей инфраструктуры страны и обороны. Многие экономисты опасаются, что такие тенденции побудят правительства перейти от долгосрочного долга к краткосрочному, подвергая рынки государственных облигаций более сильным колебаниям процентных ставок. В идеале правительствам следует выпускать долгосрочные ценные бумаги в соответствии с долгосрочными проектами и стабилизировать кривые доходности государственных облигаций.

Наиболее уязвимыми могут оказаться страны с самым высоким отношением долга к ВВП.[2] Опытный макроинвестор Рэй Далио предупреждает о «долговой спирали смерти» в экстремальном сценарии, при котором правительства вынуждены занимать больше, чтобы обслуживать стремительно растущие процентные расходы. Если доходность облигаций станет слишком высокой, центральные банки могут почувствовать себя вынужденными вновь вмешаться в долговые рынки, создать больше фиатных денег для покупки долгосрочных облигаций и принудительно снизить ставки, как это было при количественном смягчении после 2009 года. Это снижает стоимость фиатных денег.

Криптовалюты

Подрывают ли эти так называемые валюты общественное доверие к фиатным деньгам? Если они привязаны к фиатным деньгам центрального банка, как так называемые «стейблкоины», предполагается, что они обладают непосредственно связанной с ними теневой стоимостью, — в чем же тогда смысл? Если же это чисто криптографические изобретения, как Bitcoin, то сколько они стоят? Создание денег — суверенное право государств, и оно выполняет социальную и экономическую функцию. Остается лишь гадать, каковы на самом деле цели этих параллельных «валют».

В намеренно провокационном шаге лидеры криптоиндустрии собрались в Вайоминге совсем неподалеку от руководителей центральных банков, бросив пиар-вызов (или устроив пиар-трюк) руководителям центральных банков и их управлению деньгами.

Да, золото

Что касается реальных действий руководителей центральных банков, то благодаря покупкам золота в последние несколько лет это средство сбережения стало вторым по величине резервным активом центральных банков после доллара и опережает евро.[3] В меняющейся геополитической обстановке действительно представляется разумным, что руководители центральных банков, верящие в стабильные фиатные валюты, подкрепляют свою работу древнейшей в мире формой денег.

Этот материал завершается вопросом: что произойдет, если какой-либо из крупнейших современных центральных банков окажется под явным политическим контролем?

[1] «Investors warn of a ‘new era of fiscal dominance’ in global markets», Иэн Смит, Financial Times, 20 августа 2025 года.

[2] «’Fiscal populism’ is coming for central banks», Энди Холдейн, Financial Times, 21 июля 2025 года.

[3] «Central banks plan to boost gold reserves and trim dollar holdings», Лесли Хук, Financial Times, 17 июня 2025 года.